В гостях у художницы
Марии Куликовской
На стенах небольшой уютной студии Марии много рисунков, на полу лежат силиконовые формы тела художницы, по которым она отливает свои скульптуры.
В гостях у художницы Марии Куликовской
На стенах небольшой уютной студии Марии много рисунков, на полу лежат силиконовые формы тела художницы, по которым она отливает свои скульптуры.
О создании скульптур
«Это сложный процесс в четыре этапа. Сначала делается гипсовая формовка по моему телу. Потом гипсовые фрагменты снимаются и собираются в единую форму, во внутрь которой заливается гипс. Далее верхний слой разбивается и получается гипсовая скульптура, с которой на следующем этапе снимается силикон. Он сам по себе не держит форму, поэтому поверх него делается слой, который будет его фиксировать. Раньше я делала формы только из гипса, но их хватало всего на две-три отливки. А силиконовая выдерживает значительно больше отливок из разных материалов. На создание одной формы уходит бочка силикона (70–80 кг). В процессе много отходов, иногда приходится все переделывать.
Я делаю все вместе со своим мужем, Олегом Винниченко [ULEG]. У него очень большой опыт, он знает все технические нюансы, хотя не позиционирует себя как художника. Мы вдвоем конструктивно все обсуждаем, но и сам материал дает примерно 30% концептуального решения. Перед формовкой я тщательно депилирую практически все тело, а голову заматываю целлофаном. Дышу через вставленные в нос трубочки. Это тяжело, так как приходится стоять полтора-два часа. Гипс сначала очень холодный, а потом нагревается до 60 градусов. На теле иногда появляются ожоги и отеки. Сейчас я не могу выдерживать целую формовку, потому что у меня развивается клаустрофобия, я начинаю паниковать и все с себя срывать. Поэтому сперва делается все тело, и только в самом конце отдельно маска. «Меня» собирают из кусочков, это уже ювелирная работа».
О создании скульптур
«Это сложный процесс в четыре этапа. Сначала делается гипсовая формовка по моему телу. Потом гипсовые фрагменты снимаются и собираются в единую форму, во внутрь которой заливается гипс. Далее верхний слой разбивается и получается гипсовая скульптура, с которой на следующем этапе снимается силикон. Он сам по себе не держит форму, поэтому поверх него делается слой, который будет его фиксировать. Раньше я делала формы только из гипса, но их хватало всего на две-три отливки. А силиконовая выдерживает значительно больше отливок из разных материалов. На создание одной формы уходит бочка силикона (70–80 кг). В процессе много отходов, иногда приходится все переделывать.
Я делаю все вместе со своим мужем, Олегом Винниченко [ULEG]. У него очень большой опыт, он знает все технические нюансы, хотя не позиционирует себя как художника. Мы вдвоем конструктивно все обсуждаем, но и сам материал дает примерно 30% концептуального решения. Перед формовкой я тщательно депилирую практически все тело, а голову заматываю целлофаном. Дышу через вставленные в нос трубочки. Это тяжело, так как приходится стоять полтора-два часа. Гипс сначала очень холодный, а потом нагревается до 60 градусов. На теле иногда появляются ожоги и отеки. Сейчас я не могу выдерживать целую формовку, потому что у меня развивается клаустрофобия, я начинаю паниковать и все с себя срывать. Поэтому сперва делается все тело, и только в самом конце отдельно маска. «Меня» собирают из кусочков, это уже ювелирная работа».
«За 10 лет работы я создала около 50 скульптурных автопортретов. Но не все сохранились. Они очень сложные в хранении и транспортировке. Скульптуры хоть и тяжелые, но очень хрупкие. Они разрушаются, меняют цвет, реагируя на окружение, температуру, плотность и влажность воздуха – точно так же, как и человеческое тело».
«За 10 лет работы я создала около 50 скульптурных автопортретов. Но не все сохранились. Они очень сложные в хранении и транспортировке. Скульптуры хоть и тяжелые, но очень хрупкие. Они разрушаются, меняют цвет, реагируя на окружение, температуру, плотность и влажность воздуха – точно так же, как и человеческое тело».
В этом году Мария Куликовская была членом экспертной комиссии конкурса МУХі 2019. О своих впечатлениях от художников, которые подавались на конкурс:
«Я заметила, что финалистами в итоге стали те художники, которые, не имея возможности получить в Украине профильное образование в современном искусстве, сделали себя сами. Это люди, которые либо отпрактиковали много лет, либо поехали за границу и научились там этому языку».
«Что интересно, все так или иначе говорят о конфликте. Турбулентная ситуация в обществе очень влияет, и художники на все это рефлексируют. Искусство движется к мультидисциплинарности. Основным медиумом становится тело. Среди заявок было много видеоработ, и это тоже интересно. Были работы эстетичные, остросоциальные и, что важно, эмпатичные. Все финалисты, которых мы выбрали, с эмпатией относятся к обществу и зрителю. Это люди, которые каждодневно сталкиваются с проблемами, и, зная их изнутри, интерпретируют их через визуальный язык, показывая обществу».
В этом году Мария Куликовская была членом экспертной комиссии конкурса МУХі 2019. О своих впечатлениях от художников, которые подавались на конкурс:
«Я заметила, что финалистами в итоге стали те художники, которые, не имея возможности получить в Украине профильное образование в современном искусстве, сделали себя сами. Это люди, которые либо отпрактиковали много лет, либо поехали за границу и научились там этому языку».
«Что интересно, все так или иначе говорят о конфликте. Турбулентная ситуация в обществе очень влияет, и художники на все это рефлексируют. Искусство движется к мультидисциплинарности. Основным медиумом становится тело. Среди заявок было много видеоработ, и это тоже интересно. Были работы эстетичные, остросоциальные и, что важно, эмпатичные. Все финалисты, которых мы выбрали, с эмпатией относятся к обществу и зрителю. Это люди, которые каждодневно сталкиваются с проблемами, и, зная их изнутри, интерпретируют их через визуальный язык, показывая обществу».
Автор – Светлана Богданец
Фото – Татьяна Довгань