Лишний уголь: почему бастуют шахтеры оккупированного Донбасса
На оккупированной части Донбасса впервые за шесть лет произошли серьезные шахтерские забастовки. Горняки неделю провели под землей, отказываясь подниматься на поверхность, пока власть не выполнит их требования – выплатить задолженность по зарплате, накопившейся за три месяца.
Российская Федерация, манипулируя своими «сырьевыми» сателлитами, отказывается признавать: мир вошел в эру новейших технологий и пересмотрел значение ископаемого топлива. К сожалению, Украина не слишком далеко ушла в этом вопросе: в течение 30 лет независимости проблемы отечественной угольной отрасли лишь консервировались, а украинские шахтеры пока такие же заложники системы, как и горняки в ОРДЛО. Что там сейчас происходит и как этот опыт можно экстраполировать на угледобывающей сферу остальных украинской территории, разбирался Mind.
Как назревал кризис на шахтах Донбасса?
7 июня этого года 119 горняков шахты «Комсомольская» в оккупированном городе Антрацит Луганской отказались выходить на поверхность. Их собирались поддержать коллеги из соседней шахты «Белореченская», но руководство так называемой «ЛНР» быстро ввело на территорию шахтоуправления подразделения «народной милиции» и МГБ и заблокировало доступ в шахту.
Местные профсоюзы даже сообщали о полной блокаде местности и похищениях и пытках тех, кто поддерживает забастовщиков. Поступала и информация, что забастовщики объявили голодовку, а на шахте выключили электричество и вентиляцию.
И в минувшее воскресенье, 14 июня, забастовка была приостановлена. «Администрация ЛНР» пообещала выплатить долги в течение недели – и шахтеры «Комсомольской» поднялись на поверхность.
Это уже не первая подобная акция протеста на неподконтрольной Украине территории. В конце апреля 50 горняков шахты «Никанор-Новая» из города Зоринск Луганской области отказались покинуть забой. Они требовали погашения долгов по зарплате за 20 месяцев и отмены закрытия шахты. После шести дней подземной забастовки им начали выплачивать задолженность, но остановить ликвидацию шахты «администрация ЛНР» отказалась – а значит, ее скоре затопят. «Комсомольская» и «Белореченская» пока продолжат работать.
На оккупированном Донбассе осталось 78 украинских шахт. На сегодня половина из них уже закрыты и затоплены. По данным общественного объединения Восточная правозащитная группа к весне 2021 года в «ДНР» и «ЛНР» закроется еще 10 шах – по пять на каждую «республику».
В документах оккупационных властей о закрытии шахт в Донецкой области сказано: правительство Российской Федерации уменьшило квоты на продажу угля и металлургической продукции предприятий ОРДО в России. Такое же распоряжение касается и ОРЛО, то есть оккупированной Луганщины.
Почему уголь важен для экономики, но теряет свои позиции?
Уголь используется не только для тепловых электростанций или бытовых печей с целью отопления. Он востребован в металлургии, химии, цементной, аграрной, фармацевтической отраслях и т. д.
В соответствии с потребностями и технологиями работы украинских предприятий еще в советское время был разработан стандарт – ДСТУ 3472-96 «Уголь бурый, каменный, антрацит. Классификация». Всего в Украине насчитывается девять марок угля, которые делятся на семь классов по размерам кусков.
Над его оптимальным применением в производстве свое время работал большой научный состав – десятки научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро. Именно поэтому для территорий Донбасса и Львовско-Волынского угольного бассейна лучшими рынками сбыта считались промышленные районы Украины, для которых и были построены транспортная сеть и система хранения.
Уголь добывают на всех континентах. Последние 50 лет бешеными темпами шло развитие карьеров, а глубокие шахты уходят в историю. Низкая себестоимость открытой добычи и возможность перемещения больших объемов океанскими баржами на значительные расстояния привела к перепроизводству угля на мировом рынке.
К этому добавилась еще одна тенденция – переход на экологически чистое топливо для производства электроэнергии и тепла. Сначала это был газ, а последние два десятилетия на повестке дня – развитие солнечных и ветровых станций. Пока они не могут полностью заменить тепловую генерацию, но потребность в топливном угле сокращается ежегодно. Однако он составляет наибольший процент добычи в мире. Отказаться от него за «один день» не может ни одна страна.Поэтому сегодня для мировой экономики наибольшую ценность представляют рынки сбыта. Именно за них ведут борьбу политические и бизнес-структуры.
Как Украина оказалась в «информационно-угольном вакууме»?
Ни у одного правительства независимой Украины не было ни знаний, ни политической воли, чтобы рассказать жителям шахтерских регионов о глобальных изменениях на мировом рынке угля. А также объяснить, что «черное золото» Донбасса нужно только Украине, поэтому следует немедленно начинать промышленную трансформацию экономики территорий.
В конце концов, в 2014-м мы получили регион, подавляющее большинство населения которого жило лозунгами XIX века и перспективами индустриализации на основе парового двигателя. Сегодня «власть» ОРДЛО тем более не осмелится рассказать тамошним жителям, что России украинский уголь уже не нужен, потому что она и со своим справиться не может.
В начале этого года журналисты «Русской службы ВВС» подготовили обстоятельный материал-исследование о добыче угля в Сибири и в Кемеровской области. В частности, исследовался общеизвестный Кузбасс, на который приходится 60% всей угледобычи России. Именно в этих регионах идет добыча открытым способом, с которым не могут конкурировать шахты в Украине и на остальной российской территории, при том что в РФ находятся одни из крупнейших залежей «черного золота» в мире.
Упомянутый журналистский материал интересен тремя аспектами.
Во-первых, спутниковыми снимками: ВВС методично снимала каждый карьер, начиная с 1989 года. И на фотографиях видно, как каждый год карьеры разрастались бешеными темпами, поглощая целые поселения, а вековые сибирские леса беспощадно вырубались. А значит, об экологии никто даже не задумывался.
Во-вторых, с 2011 года Россия наращивает добычу угля: в 2011-м было добыто 336 700 000 тонн, в 2019-м – 445 млн тонн, в 2025-м запланировано 560 млн тонн.
В-третьих, хотя в 2019 году цены на уголь на европейском рынке упали на 30–35%, в Кузбассе было решено увеличить добычу и во что бы то ни стало продавать его, ведь регион не имеет других источников для поддержки своего бюджета. Поэтому рост добычи угля там будет происходить и в дальнейшем – вопреки всем глобальным трендам.
Как проявляется конец угольного ренессанса?
Сегодня Российская Федерация любую территорию рассматривает исключительно в качестве рынка сбыта своего товара. Поэтому работа любой шахты на территории оккупированного Донбасса или на остальной территории Украины не вписывается в эти планы. Иначе возникают очевидные вопросы: куда поставлять избыточный российский уголь, и что делать с безработными шахтерами?
В начале 2010 годов произошел некий «угольный ренессанс»: цены на уголь в Европе начали медленно расти и росли до середины 2016 года. Этот период дал возможность чиновникам по обе стороны границы вспомнить лозунги эпохи индустриализации, а оккупационным «администрациям» ОРДЛО в 2014–2016 годах громко заявлять о перспективах безумного развития угольных регионов Донбасса. Тогда даже была возобновлена работа нескольких уже почти закрытых шахт и достроено несколько новых лав, заброшенных при Украине.
Почти весь уголь оккупированный Донбасс отправлял в Украину – по старым контрактам и направлениям. А потом произошел ряд событий, из-за которых рядовых шахтеров просто вычеркнули из экономической матрицы.
Во-первых, была введена экономическая блокада оккупированных территорий. В июне 2016 года полностью прекратились перевозки угля через административную границу. Тогдашний министр по вопросам временно оккупированных территорий Вадим Черныш предлагал разрешить хотя бы частичные поставки, так как за линией разграничения остались целые эшелоны уже проплаченного и загруженного угля для украинских предприятий. Но не получилось.
Во-вторых, с 1 июня 2016 года заработала формула «Роттердам+». В определенной степени она была нужна не только корпорации Рината Ахметова. Поскольку на оккупированной территории остались все антрацитовые шахты Украины, а 50% отечественной тепловой генерации – в частности, местные теплоэлектроцентрали в разных регионах – зависело именно от антрацитового угля, «администрации» ОРДЛО начали шантажировать Украину тем, что прекратят поставлять уголь. Формула открыла возможность всем завозить антрацит из-за рубежа – и быть уверенными, что его стоимость учтут в конечном продукте.
Почему держался угольный сектор ОРДЛО?
В 2014–2016 годах шахты ОРДЛО не прекращали контакты с Украиной, хотя контролировать тамошнюю общую добычу было невозможно. Уголь поступал не только в Украину. Но потом произошло то, чего не ожидал никто по обе стороны админграницы.
Мировые цены на уголь начали стремительно снижаться, а украинские тепловые станции (ТЭС) быстро переходили на газовый уголь и переставали зависеть от антрацитовых шахт на оккупированных территориях. Заинтересованность в поставках из ОРДЛО падала, так же обесценивалась и формула «Роттердам+».
«Смотрящим» за промышленностью на оккупированном Донбассе российские кураторы назначили Сергея Курченко – украинского «младоолигарха» времен президентства Виктора Януковича. «Прикрытием» для его деятельности стала компания «Внешторгсервис», зарегистрированная в Южной Осетии – регионе Грузии, также оккупированном Россией и также полностью разрушенном. Именно через «Внешторгсервис» начали проходить все операции, и, как результат, возник новый блок схем и откатов.
В чем смысл «угольного схематоза»?
Украинские компании получают тот же самый уголь, с тех же самых шахт, но через несколько фирм- «прокладок» с накруткой за «отбеливание». Об этих схемах, с перечнем фирм и конечных потребителей, неоднократно писали украинские журналисты-расследователи. Бесспорно, все эти схемы известны СБУ и налоговой, но никакой их реакции за шесть лет так и не последовало.
Механизм очень прост: уголь с Донбасса оформляют как российский (иногда – как африканский или австралийский). Чтобы окончательно «отмыть», его прогоняют через 2–5 виртуальных «фирм» – при этом цена раз за разом растет – и в конце концов поставляют в Украину. За все сделки платит украинский потребитель, а маржу, заработанную на них, делят между собой украинские бизнесмены, российские чиновники и Сергей Курченко, который еще должен на эти деньги содержать шахтеров и металлургов ОРДЛО.
Согласно подсчетам Восточной правозащитной группы, за шесть лет стоимость угля, незаконно вывезенного с оккупированного Донбасса, составила $4,7 млрд. Их и поделили между собой все участники схем, потому что каждая виртуальная фирма принадлежит конкретному чиновнику или бизнесмену, а значит, они получают свои комиссионные.
И в подобных схемах есть слабое звено – рыночная цена на первичную продукцию. Когда она катастрофически падает, то возникает дилемма: кому платить – шахтерам или участникам «схемы»? В реалиях РФ и ОРДЛО ответ однозначен: «кинуть» шахтеров.
Каковы сегодняшние шахтерские реалии?
Протесты горняков происходят не только в ОРДЛО. Зимой 2020 года бастовали шахтеры российского Кузбасса: сидели под проходными, писали большие письма руководству и принципиально не выходили на работу. Причина – задержка зарплаты на 3–6 месяцев при увеличении объемов добычи угля. Решение администрации кузбасских разрезов было прогнозируемым – увольнение «лишних» работников.
Эти шахты уже столкнулись с перепроизводством и не могут реализовать уже добытый уголь. Поэтому сокращение штата – самое простое решение в подобной ситуации. Понятно, что увольнения начали с забастовщиков. Такая же перспектива, скорее всего, ожидает и донбасских горняков «мятежных» шахт.
1 апреля 2020 года Луганская ТЭС, подконтрольная «ДТЭК Востокэнерго» Рината Ахметова, начала работать на антрацитовом угле. Накануне, в середине марта, РФ наконец дала разрешение на экспорт этого угля с ростовских шахт, принадлежащих ДТЭК с 2012 года. Запрет на ввоз ростовского угля продолжался с июля 2019-го, и Луганская ТЭС вынуждена была перейти на сжигание природного газа, иначе обеспечивать север Луганской области электроэнергией не было возможности. Споры о стоимости газа между ДТЭК и НАК «Нафтогаз Украины» продолжаются и сейчас.
Тем не менее решение возобновить поставки угля с ростовских шахт на территорию Украины говорит об одном: в России назревает кризис угольной отрасли, продукцию некуда девать, шахтеры остаются без работы и зарплат, приближается социальный бунт, и оптимального варианта решения этой проблемы пока не видно.
Чего ждать Украине?
Угольная отрасль Украины имеет определенные отличия от российской, но совершенно не защищена от воздействия глобальных тенденций. А распространение «схематоза» в течение последних лет привело к тому, что кризис, аналогичный описанному выше, начнется в любой момент. О его предпосылках и возможных сценариях развития Mind расскажет в ближайшее время.
